Колокольчик вновь звякнул над головой. Сделав несколько шагов по улице, Костя невольно покрутил головой. Теперь он знал, что не ошибается. Вот только как это прикажете понимать, если…

– Минуточку!

Он остановился и поднял глаза. Вплотную стояли те двое, парочка хвостов, искусный и не очень. Тот, что моложе, проворным жестом фокусника извлек закатанную в пластик карточку и поводил ею перед глазами:

– Фам исфестно, что это есть?

Капитану Глухову это было прекрасно известно: цветная фотография, две печати, герб, наискось полосочка цветов государственного флага… Не ребус. Местная охранка. Однако бандюк Толик по кличке Утюг не обязан был знать по причине неразвитого интеллекта, что ему сейчас суют под нос – ксиву местной охранки или членский билет общества любителей нудизма. А потому он, надеясь, что его физиономия выглядит достаточно удивленно и тупо, недружелюбно сказал:

– Я по-вашему, братан, не волоку… Теперь слегка растерялся белесый:

– Чьто?

– Не волоку, – сказал Костя. – Не секу, не врубаюсь.

Кажется, то, что он говорил, лингвистические способности белесого явно превышало. Потому что тот, что постарше, поторопился вмешаться:

– Мы из управления контрразведки. Надеюсь, вам понятно.

– Понятно, братила, чего ж тут непонятного? – сказал Костя. – А ты на старом – т о языке хорошо волокешь. Кэгэбэшник, поди, бывший? Интересно, как же ты прошел эту самую… перлюстрацию?

На миг старший дрогнул лицом, даже, такое впечатление, боязливо покосился на молодого напарника, но справился с собой, сухо сказал:

– Вам придется пройти с нами.

– А с каких таких щей? Ничего вроде бы не нарушал…

– Не састафляйте нас прибегать к применению силы, – сообщил белесый, отвернувшись, сделал скупой жест, и к ним моментально подлетела машина, совершенно штатского вида старенький «опель». – Сопротифление по нашим саконам карается.