– Гнилые у вас какие-то намеки, – сказал Костя, с удовольствием выпустив дым. Черт его знает, полковник он или нет, но уж, безусловно, не унтер, сигареты у него хорошие, сержант вон смолил какую-то местную дрянь с непроизносимым названием…

– Разве?

– Слушайте, объясните, в конце концов, что вы тут крутите, – сказал Костя сердито. – Арестовали посреди улицы на глазах у всего честного народа ни с того ни с сего, отобрали все, в камере держите, да еще намеки какие-то гнилые делаете… И вообще требую адвоката. Вы тут все твердите, что страна у вас чуть ли не самая цивилизованная в Европе, а произвол гоните почище, чем красные…

– Помилуйте, в чем вы видите произвол? – пожал плечами полковник с самым невозмутимым видом. – Вас попросту пригласили для беседы.

– А в подвале зачем держали?

– Приношу официальные извинения. – Полковник с видом глубокой удрученности развел руками. – Мне пришлось задержаться, а нижние чины, не проинструктированные должным образом, вместо комнаты ожидания сунули вас в камеру. Печальное недоразумение, согласен.

– А эти ваши намеки на какие-то службы? Я ни с какими службами не связан, я человек мирный…

– Помилуйте, кто же говорит, что вы… – Он явно не придумал, как закончить фразу, и потому сделал неопределенный жест обеими руками. – И чем же изволите заниматься, господин Тулупов?

– Менеджер, – сказал Костя. – Санкт-Петербург, акционерное общество «Якорь».

– Великолепно, – сказал полковник Тыннис, подумав. – Какое емкое и исчерпывающее слово – «менеджер», вроде бы ничего не объясняет и в то же время как бы должно объяснять все… Менеджер – и все тут. Интересно, в чем же заключаются ваши обязанности?

– А это – коммерческая тайна. Бизнес, понимаете ли.

– Понимаю, – сказал полковник с непроницаемым видом. – И у нас, стало быть, вы тоже решаете чисто деловые проблемы?

– А как же еще?

– Какие? Или это – снова секрет?